Усадьба и семья Игнатьевых


Использование материалов сайта только с согласия автора.



Предыстория. 
 

В Круподеренцы я давно хотел попасть, потому что знал, что имение это принадлежало графам Игатьевым, род которых мне давно был интересен. На их гербе размещен девиз "Вере, Царю, Отечеству", но на моей книжной полке уже лет 20 стоят воспоминания "50 лет в строю" одного из Игнатьевых, вошедшего в историю в качестве "Красного графа0", потому что Алексей Алексеевич Игнатьев, перешел на сторону красных. Читатель наверняка знает и другого "Красного графа", тоже кстати Алексея, только Толстого, но то совсем другая история. Игнатьев же,  Алексей Алексеевич, с одной стороны выбрал режимам страну, которой хотел служить в любом случае, но с другой стороны он до конца дней своих понимал, что  никогда не будет нужен ни тем ни другим — ни белым, ни красным — предательство везде ценится одинаково. Красный граф Алексей Алексеевич Игнатьев не был владельцем Круподернинцев — ими владел его родной дядя, граф Николай Павлович Игнатьев, личность куда более исторического масштаба, навсегда вошедшая в историю русской и мировой дипломатии.

Итак, "затравку" по Игнатьевым я сделал, теперь настало время копнуть глубже. Кто владел Круподеринцами до Игнатьевых? Известно, что село это входило в т.н. Погребищенский ключ, а в XVIII веке им владели Ржевусские. С большой долей вероятности можно сказать, что Круподеренцами владел Станислав Фердинанд Ржевуский (Stanisław Ferdynand Rzewuski herbu Krzywda), (1737, — 1786), видимо от большого польского патриотизма служивший австрийским фельдмаршалом. И уж точно ими владел его сын, известный польский литератор — Адам Станиславович Ржевуский (Adam Wawrzyniec Rzewuski herbu Krzywda); (1760 — 1825), кстати, отец двух весьма примечательных дам, сумевших вдохновлять гениев — Каролины и Эвелины, первая своей красотой пленила Пушкина и Мицкевича, а вторая — Бальзака. Круподеринцы достались Адаму в результате семейного раздела, состоявшегося 25 сентября 1785 года в составе Погребищенского ключа.(1) Так вот сей Адам Станиславович между прочим, тоже был дипломатом! Как пишет польский дипломатический справочник, в 1789 он был отправлен послом Польши в Данию.(2)  Еще послужил Речи Посполитой представяляя различные воеводства в Польском Сейме — Новогродское (1778 и 1782), Волынское (1784) и Брацлавское (1786). Послужил и по военной части — был ротмистром народной кавалерии с 1778 года, и подполковником XIV пехотного полка, созданного хорошо нам известным Щенсным Потоцким.  (1785).(3) Между прочим писал литератор наш и на политические темы, так например, в свою бытность Витебским каштеляном он написал труд "О форме Республиканского правительства. Мысли".(4) Это совсем не помешало ему после разделов Польши быть принятым на русскую императорскую службу, причем с чином действительного статского советника. Ржевусский был назначен председателем Гражданской палаты во вновь образованной Брацлавской губернии. В 1808 г. Киевское дворянство избрало его своим губернским предводителем, а в следующем году он был назначен в Правительствующий Сенат.(5) В интернете везде множат один и тот же портрет Адама Станиславовича, в овальной раме, но я нашел поинтереснее — лихой парень Адам:

Портрет Адама Ржевусского
гравюра по дереву 

Интересно, что там же в Погребище, был его портрет времен его дипломатической службы в Дании. Он сохранялся там до Первой Мировой войны, а вот дальнейшая его судьба не известна. Его копия якобы есть в музее в Копенгагене.
Став членом Сената, Адам Станиславович часто бывал в Петербурге, даже вступил там в масонскую ложу. Помимо Петербурга он жил в основном в Погребище — вот жешь название у места для жизни!. Но там у него была хорошая усадьба… В Погребище же Адам Станиславович представился, случилось это 12-го января 1825 года, ст.стиля. Там он и похоронен. По семейному разделу имение в Круподеринцах досталось старшему сыну, Генриху Адамовичу Ржевусскому (Henryk Rzewuski herbu Krzywda) (1791-1866). Сын, как и отец, пописывал. Фаддей Булгарин писал о нем:

Из трех сыновей его (Адама Станиславовича — С.К.), Генрих Адамович, историческими и нравовоспитательными романами приобрел прозвание Польского Вальтер-Скотта. Картины  Польских нравов XVIII века, под заглавием: Записки Соплицы по истине chef d'oeuvre (6)

Знавал Генрих Адамович и Адама Мицкевича, с которым вместе ездил в Крым, говорят даже, что он вдохновил Мицкевича на создание "Пана Тадеуша". Вот такая вот семья — и сестра вдохновляла, и брат. Ведь напомню, сестрами Генриха были Каролина Собанская и Эвелина Ганская, музы Мицкевича, Пушкина и Бальзака. Кстати, летом 1825 года Генрих Адамович приехал в Одессу, как раз проведать свою сестру Каролину. Отсюда кстати, вместе с Мицкевичем они поехали в Крым, где Ржевусский повстречался с Грибоедовым и Олизаром. Вернувшись из Крыма Генрих женился на Юлии Мизайловне Грохольской (Julia Justyna Grocholska h. Syrokomla) (1800-1867).

Генрих Адамович Ржевусский 

Этот портрет сделан уже в те годы, когда Генрих Адамович продал Круподеринцы. По условиям семейного раздела от 7 октября 1827 года он получил часть большую часть отцовскоих владений, в который входили и Круподеринцы. Получив наследство, Генрих Адамович стал постепенно распродавать деревеньки — возможно, чтобы покрыть доставшиеся вместе с ними папины долги — в 1828,1829 и 1830 годах он продал четыре деревни. Потом, после некоторого перерыва, в 1835 году, очередь дошла до Круподеринец. Вместе с хутором Босый Брод Круподеринцы купил Сильвестр Яковлевич Плятцер (Sylwester Placer).(7) О нем крайне мало известно — родился в 1795, был врачом.. Всё. Возможно еще, что именно он продал Круподеринцы Николаю Павловичу Игнатьеву, тогда еще не графу. Когда это случилось? Документально мне не известно. В своем труде "Сказания о населенных местностях Киевской губернии", изданном в 1864 году в Киеве, Л. Похилевич пишет, что Круподерницы принадлежат Сильвестру Плятцеру. Сочинения его были одобрены цензурой 1 февраля 1864, соответственно можно утверждать, что в 1863-м году Круподеринцы точно были за Плятцером. Похилевич так описывает их в то время:

… село при реке Роси, в 3-х верстах выше Саражинец и в 6-ти ниже м. Погребищь. К Погребищенскому имению принадлежали до 1835 года, в коем куплено от графа Ржевусского Сильвестром Яковлевичем Плятцером (латин. испов., род. 1795 года). Жителей обоего пола 676; земли 1585 десятин. Достопримечательность села составляет близь церкви выдающийся из земли камеь, на котором есть какая-то надпись, не разобранная местными учеными.

Самое раннее упоминание о Круподеринцах как о владении Игнатьева упоминается в "Походных письмах 1877 года," где Николай Павлович пишет своей супруге из действующей армии в Полешти:

Устраивай Круподерницы, чтобы сделать пребывание для всех приятным (нам с тобой везде будет хорошо) (8)

Обратите внимание. что Игнатьев называет их не КруподеРИНцы, как это принято сейчас, а КруподерНИцы, причем во всем тескте упомянутых писем. Надо сказать, что это личное изобретение Николая Паловича — и Похилевич, и в других источниках примерно тех лет речь идет о КруподерИнцах, т.е. так, как мы знаем ныне — но — он был хозяин, хозяин -барин, называю, как хочу. Из этой короткой фразы можно сделать вывод, что село нетак и давно принадлежало Игнатьевым, раз было еще не устроено. Есть еще более раннее упоминание о том, что Круподеринцы принадлежали Игнатьеву еще в 1860-е гг — говорит об этом правнук Николая Павловича, Майкл, — его цитата приводится в Википедии — что когда его прадед приехал в имение в начале 1879 года после отставки от дипломатической службы, там

…был лишь небольшой украинский дом, выбеленный известью, в три этажа, с тремя флигелями, построенный Николаем Игнатьевым ещё в шестидесятые годы<…> (9)

Незнаю как там из-за границы видется Майклу Украина, где трехэтажный дом в XIX веке — не большой, но если верить ему, то получается что врач Плятцер практически Круподеринцами и не владел. Но откуда такие данные у Майкла Игнатьева не известно, а по более-менее документальным данным покупка произошла  в период между 1864 и 1877 годами. Совершенно определенную дату покупки Игнатьевым Круподеринец даёт изучавшая биографию Николая Павловича Виктория Хевролина — 1872 год. Приводит и причины — Игнатьев продал не приносящие дохода имения в Могилёвской области и прикупил в Киевской губернии. (10) В интернете фигурирует и сумма покупки — 45000 рублей. правда при этом пишут, что Игнатьев приобрел её у Ржевусского, что не верно.

 

Игнатьевы

 

Итак, Игнатьевы. Отец упоминавшегося выше "Красного графа" был родным братом Николая Павловича. Их отцом был Павел Николаевич Игнатьев (Pavel Nikolayevich Idnatiev), собственно и получивший от Александра II титул Графа Российской Империи за выдающиеся заслуги. Молодой Павел Игнатьев нёс знамя во время торжественного марша русских войск в только что взятом Париже. Затем именно его рота лейб-гвардии Преображенского полка была первой, кто встала под знамена Николая I в декабре 1825 года. Его государственная служба — директор Пажеского корпуса, член Государственного Совета, Санкт-Петербургский Генерал-Губернатор и семь лет 1872-79 гг — Председатель Комитета Министров.  Его женой была Мария Ивановна Мальцова (Maria Ivanovna Malzova) (1808—1897), дочь основателя стекольных заводов в Гусь-Хрустальном,  Ивана Акимовича Мальцова. Вот в такой семье и родились двое сыновей — старший Николай и младший Алексей. Оба окончили Пажеский корпус, где одно время директорствовал их отец, потом Николаевскую Академию Генерального штаба. Далее пути братьев разошлись — младший пошел по военной и государственной службе, а старший пошел по дипломатической. Нас интересует старший. В феврале-марте 1856 года он попадает в Париж, на Мирную конференцию, призванную подвести итог Крымской войны. Там он достаточно неожиданно проявил себя, дело касалось новой границы в районе Бессарабии, и за успешные переговоры Игнатьев получает Станислава II-й степени и в мае отправляется в Лондон, изучить новейшие достижения артиллерийского и инженерного дела в Англии. Да так он эти достижения изучал, что, как писал в своих мемуарах "Красный граф", "при осмотре военного музея … нечаянно положил в карман уникальный ружейный патрон, представлявший собой в то время военную новинку." (11)  Уж не знаю привез ли он патрон в Петербург, но там миссию видимо сочли успешной, и в следующем уже, 1857 году Николай Павлович отправился в большое путешествие по Европе и странам Ближнего Востока. Он побывал в  Австрл-Венгрии, Сербии, Италии, Греции, Турции, на Мальте, посетил Египет, Сирию и Палестину. Вернувшись в Петербург, Николай Павлович подал несколько записок канцлеру князю Горчакову с предложением отправить в Среднюю Азию ряд научных экспедиций, с целью описания местности, составления подоробных карт, а также с целью изучения возможностей для развития торговли и — для сбора собирали разведовательных сведений. Горчаков план утвердил. Изнатьев сначала отправился в Оренбург для подготовки экспедиции, а затем, в мае 1858 году уже в чине полковника, Игнатьев отправился в экспедицию, официальной целью которой было установить дипломатические отношения с Хивинским и Бухарским ханствами. В отряд Игнатьева были включены научные силы — А. Ф. Можайский и П. И. Лерх, астроном Струве, метеорологи, ботаники и фотограф.  Через два месяца он достиг Хивы и здесь всё могло закончится очень печально — Хивинский хан Саид-Мухаммад под угрозой смертной казни запретил кому либо разговаривать с русскими, все переговоры ни к чему не привили, и хан велел Игнатьеву покинуть ханство по той же дороге, по которой он прибыл. Но Игнатьеву по той же дороге было не интересно, да и ждала его Бухара, поэтому отбив несколько атак туркмен,  Игнатьев ч прибыл в Бухару, где все было гараздо приятнее — эмир Бухарский его хорошо принял, они заключили торговый трактат, Игнатьев добился освобождения всех русских подданных, содержавшихся в неволе в Бухаре и даже о высылке из ханства английских дипломатов.. При этом, поскольку новости тогда распространялись крайне медленно, в Петербурге, зная о холодном приеме в Хивах, считале Игнатьева погибшим, поэтому его неожиданное возвращение в Оренбург в декабре 1858 годабыло встречено с радостью. Вскоре за успешную экспедицию Игнатьев получил генерал-майора и орден Св. Анны II-й степени, с короной. 

Дальше была совершенно удивительная миссия в Китай, который тогда вел войну с мировыми демократиями Англией и Францией, страстно желавшими безпрепятственно торговать опиумом на территории Китая, видимо в целях укрепления свободы торговли. Кто захочет наверняка найдет массу подробностей об этой миссии Игнатьева в интернете, или лучше — в библиотеке, я же коротко скажу, что в совершенно отчаянной ситуации, когда иной посчитал бы, что его миссия полностью провалена, Игнатьев сделал слвершенно удивительный ход, став посредником между воющими сторонами, выражаясь современным языком — "развёл" и обе мировые демократии и китайских драконов, получил желаемое — ратификацию нужного договора, спас столицу Китая от наществия просвященных воинов, да еще и получив в качестве награды для россии огромную территорию — левый берег рек Амура, и Уссури со всеми приморскими гаванями до бухты Посьета и манчжурским берегом до Кореи, и не только там. За эту свою миссию в Китай Николая Павловича Александр II пожаловал даже двумя орденами — Св. Владимира II-й степени и Св. Станислава I -й степени и произведёk его в генерал-адъютанты.

К заключению Пекинского договора 1860 года. Рисунок из Русского художественного листка. 1861 год. 
источник  

После Китая Игнатьев на весьма долгое время сосредоточился на Османской империи — именно с ней будут связаны многие его последующие действия и назначения. Для начала. в 1861 году Николай Павлович съездил в Стамбул и поздравил султана с восхождением на Престол. По возвращению его назначили директором Азиатского Департамента МИД. А в следующем году, а именно 20 мая (2 июня) 1862 года, будучи в Европе, а конкретно в Висбадене, Николай Павлович женился, что было довольно неожиданно для многих. Его супругой стала красавица княжна Екатерина Леонидовна Голицына (1842—1917), дочь камергера князя Леонида Михайловича Голицына (1806—1860) и Анны Матвеевны, урожденной Толстой (1809—1897), внучки фельдмаршала Кутузова. Свадьба была большой неожиданностью, её никто не ожидал, включая и родителей невесты. Разрешение митрополита получали по телеграфу. Вспоминается "Формула любви" — "Папенька согласился…" 
В июле 1864 года Игнатьев был назначен посланником в Стамбул. Отправляя Игнатьева в Стамбул, канцлер Горчаков, зная авантюрный характе Игнатьева, предписывал ему держаться осторожного курса и действовать в рамках «европейского концерта»ю. Через год, в августе 1865 Игнатьев получил генерал-лейтенанта, а через два года, в марте 1867 года стал чрезвычайным и полномочным послом Российской Империи в Оттоманской Порте. Там, при дворе султана, семейная пара Игнатьевыз засияла во всем блеске. Вот несколько известных цитат по этому поводу: один французский журналист написал — однажды некто, увидев Екатерину Леонидовну на балу у персидского посланника, сказал совсем тихо то, о чём думал каждый, но не смел признаться вслух: «Эта женщина может покорить Стамбул одним только словом, а одной улыбкой — всю Азию». Британский посланник писал: «Эта опасная пара Игнатьевых стоит больше нескольких броненосцев!». а его шеф, Бенджамин Дизраэли, докладывая английской Королеве о визите Игнатьевых в Англию в 1877 году, с иронией отмечал: «Светские львицы, прослышав, что она едва ли не превосходит их красотой и обходительностью, да ещё и позволяет себе зазнаваться по этому поводу, решили без боя не сдаваться. Леди Лондондерри сгибалась под тяжестью драгоценностей трёх объединившихся семейств». Нужно прибавить, что Екатерина Леонидовна свободно владела французским, английским, немецким, итальянским, греческим и древнегреческим языками.

Вот что вспоминает об своем прадеде Александра Николаевна Игнатьева Столповская

.Для начала российский посол построил в Стамбуле госпиталь, где бедных славян лечили бесплатно. К нему шли все обиженные, обездоленные… Он закупал хлеб для Черногории, пробивал для христиан различные пособия, высылал церковную утварь, облачения и богослужебные книги церквям и монастырям на Балканах, вызволял из тюрем лидеров национально-освободительного движения. А, например, после восстания на Крите, которое турки жестоко подавили, вывез на пароходах 24 тысячи местных греков, спасая их от расправы… 12

Игнатьев, дипломат,

Граф Николай Павлович Игнатьев
1860-е гг.

Екатерина Леонидовна Голицына, в замужестве Игнатьева 

Этот небольшой портрет Екатерины Леонидовны в молодости — одно из немногого, что уцелело из убранства усадьбы в Круподеринцах. Вот что о нем вспоминает правнучка Николая Павловича, Александра Николаевна Игнатьева-Столповская:

«….Сохранились старинные фотографии и портрет молодой Екатерины Леонидовны — говорят, кисти Репина. Когда Круподеринцы разграбили, его подобрала крестница Владимира Игнатьева, младшего из сыновей Николая Павловича, …. Перед смертью эта женщина попросила родственников передать реликвию мне…»


А вот что писали те, кто потом сменил чету Игнатьевых в Стамбули на дипломатической работе, правда очень зло:

"Все мы были в тайне её поклонниками… Когда через 40 лет послом в Константинополе стал Н.В. Чарыков и появился там со своей супругой Верой Ивановной, полурусской чиновницей и полугреческой мещанкой, то нам, помнящим эпоху Игнатьева, этот контраст показался столь же уродливым, как французским легитимистам переход от Людовика XIV к вульгарным Лубе и Фолкару"13

Её отец присылал ей в Порту арабских скакунов, и её конные прогулки были хорошо известны. Она во всем помогала мужу, разделяла его взгляды. её тонкий красивый почерк сохранился на многих донесениях, которые она переписывала, отправляя князю Горчакову. 

Екатерина Леонидовна Игнатьева, урожденная Голицына

Игнатьев прослужил послом в Турции 13 лет, вплоть до начала войны. Я не хочу здесь вдаваться в подробности карьеры Николая Павловича, об этом много написано (откройте хоть Британскую энциклопедию), скажу лишь, что тем или иным образом этот человек стоял у истоков образования трех-четырех государств — Сербии, Черногории, Румынии и конечно, Болгарии, где Игнатьев вообще национальный герой, есть даже поселок "Граф Игнатево", памятники, бюсты в его честь. Он по прежнему умел добиваться своих целей, подчас виртуозно, используя противоречия не только между различными делегациями, а даже между членами этих делегаций. Конечно, тут много "макиавеливщины", есть и еще что Игнатьеву предъявить (ну не любил он евреев, не любил), но тем не менее его роль в истории дипломатии и истории Балканских государств неоспорима. 

Вернувшись в Россию после начала войны Игнатьев Игнатьев был назначен в Государственный Совет и состоял в Свите Александра II и принимал участие в обсуждении разнообразных дипломатических вопросов в Главной квартире. Ценой невероятных усилий, несмотря на сильное сопротивления Австро-Венгрии, желавшей подчинить себе Боснию и Герцеговину и Англии, как всегда, не желавшей усиления России, Игнатьеву удалось подписать Сан-Стефанский мирный договор, но, как он сам писал позднее, ему

«было очень тяжело подписать договор, именуемый прелиминарным, в сознании, что оный не соответствует тому идеалу, на осуществление которого я положил столько трудов в течение 14 лет своей жизни».(14)

Врочем вскоре стало еще хуже — на прошедшем конрессе в Берилине многие положения Сан-Cтефано были начисто перечеркнуты. Но это уже была другая история, в которой Николай Павлович уже не участвовал. В марте 1878 года он был отправлен в Вену, с тем, чтобы убедить её не противится мирному договору в Сан-Стефано и решить противоречия по Боснии и Герцеговине. Но он ничего не добился и в мае был оставлен в деревню, хотя в награду за свои труды  получил генерала-от инфантерии. Но дипломатическая его карьера на том завершилась.

Зато началась скажем так, государственная. Вначале это было временное губернаторство в Нижнем Новгороде (1879). Через 24 дня осле убийства Александра II его назначают Министром Государственных Имуществ, причем первоначально ему был предложен пост Министра Народного Просвещения. Назначение состялось по рекомендации Обер-Прокурора Священного Синода, становившегося одним из главных, хотя и теневых политических фигур Импаерри, Константина Петровича Победонсцева. И Победоносцев, и Александр III выделяли его из всех минстров покойного императора, причем Александр IIIстроил на него и большие планы — назначить его на место Лорис-Меликова, еще недавно — фактически диктатора, а теперь Министра Внутренних Дел. Назначение состоялось уже в мае 1881 (с оставлением поста Министра Гос имуществ). При \том Николай Павловичне оставлял мыслей о продолжении карьеры дипломата и наверняка предпочел бы внутренним делам иностранные. Его крайнее недовольство решениями Берлинского Конгресса было широко известно и вызывало опасения о начале новой войны. А на престол вступил царь, вошеджший в историю как "Царь-Миротворец"…  Впрочем, в ноябре 1881 г. в газетах "Новое время" и "Русь" появились  статьи, в которых доказывалось, что развитие нигилизма в России есть прямое следствие невзятия Константинополя русскими войсками в 1878 г. Так что дела внутренние и внешние были связаны, что впрочем, неудивительно. Граф Николай Павлович впрочем пробыл в должности всего год, успев отметиться как с хорошей стороны, так и с плохой — например выплыли наружу его откровенные антикврейские взгляды, выросшие в пусть и скорректированные, но весьма дурно воспринятые "Временные положения о евреях", ударившие как по простым евреям, так и по еврейским капиталистам. Побывав на докладе у Александра III в Гатчине и вернувщись домой в Петербург, Николай Павлович получил от Императора следующую записку

 «Взвесив нашу утреннюю беседу, я пришёл к убеждению, что вместе мы служить России не можем. Александр»

До этого он писал Победоносцеву, 

Я всё более убеждаюсь, что гр. Игнатьев совершенно сбился с пути и не знает, как итти и куда итти; так продолжаться не может. Оставаться ему министром трудно и нежелательно. 

Так закончилась и госмударственная карьера. Продолжилась общественная — в  1888-м Николай Павлович возглавил Славянское благотворительное общество. Благодаря его стараниям в Болгарии появился пантеон погибших героев в битве при Шипке. Николаю Павловичу Игнатьеву принадлежит несколько военно-исторических работ: "Сравнение походов в Италию принца Евгения Савойского в 1706 г. и Бонапарта в 1800 г.", "Взгляд на постепенное изменение образа действий русских против турок" и другие.

Граф Николай Павлович Игнатьев

Впрочем о Николае Павловиче написано достаточно много, и интересужщийся читатель найдет о нем множество публикаций. Моя же задача — рассказать о Круподеринцах. На меня лично она произвела впечатление простой и тихой спокойной, в украинском стиле, сплетенной из разноэтажный построек, но вместе с тем кажущейся невероятно деревенской.
 

Усадьба
 

Что ж, настала пора нам посмотреть усадьбу Игнатьева.


Расположена она на отшибе, на небольшой возвышенности, и издалека похожа на большую мазанку. 


Длинная одноэтажная постройка — свого рода большие сени, с большим резным крыльцом, встрчавшим приезжающих погостить у графа. Перед зданием сейчас — высаженные в круг ели — по их возрасту это вряд ли Игнатьевские деревья, но возможно такая посадка повторяет ту, что здесь была некогда. Как пишет та же Виктория Хевролина, Игнатьевы едва ли не каждый год проводили здесь лето. Не знаю, в полном ли составе, позволяла ли обстановка Николаю Павловичу покидать свой пост каждое лето, но тем не менее Игнатьевы были тут очень часто. Не известно точно когда именно построен был усадебный дом, кто был его архитектором.


Подходя ближе мы разглядим здесь и некторое подобие фахрвека, и что-то от класицизма, и русский резной стиль.

Слева — господская, двухэтажная половина. Можно сказать даже трех\тажная, благодаря высокому чердаку.


Где то здесь вполне могли быть окна кабинета министра внутренних дел Российской Империи…

Боковой фасад. Заложенные три окна — это не архитекторская задумка, а переделки здания в советский период. Обратите также внимание на заложенную дверь в центре на втором этаже — конечно, тут был балкон. 
А теперь — главный вид на господскую часть усадьбы. Здесь она уже воспринимается по другому — большой усадебный дом и небольшая пристройка рядом. Имеено эта сторона дома есть на найденных старых фотографиях


Усадьба в Круподеринцах с разницей чуть более ста лет — один и тот же ракурс. 

Люблю изучать старые фотогрфаии, особенно в сравнении с современностью. Итак что мы видим тут из утраченного? — пойдем сверху вниз. рыша была по всей видимости обита железом; на коньках её стояла металическая решетка, причем она же была по краям фронтонной части крыши (см слева). Господскую часть на втором этаже опоясывал деревянный резной балкон. Скорее всего тут был еще один выход на балкон — во фронтонной части, где видна открытая половинка окна или двери. Дело в том, что окна остальные окна имеют верхнюю часть рамы нераздельную, сплошную, а там где открыто — она разделена, можно предположить дверь. Ну и другой выход — на боковом фасаде, где мы с вами видели заложенную дверь, превращенную ныне в окно. Там же на старой фотографии видны незаложенные окна. Если присмотреться к балкону, то видна ступенька слева и справа от угловой его части — я думаю, что это и было место, где был кабинет Николая Павловича, балкон ему сделали поболее. В этом месте его снизу  поддерживают пары колон. 

Сохранились восспоминания, где упомянут кабинет Николая Павловича — они принадлежат его правнучке, Александре Николаевне Игнатьевой — Столповской:

Летом детей отвозили в Круподеринцы: там собирались не только Николаевичи, но и Алексеевичи, Павловичи. Их неудержимо притягивал кабинет прадеда и особенно специальный «болгарский» шкаф, где он держал розовое масло, болгарские вышивки, ткани… Папа рассказывал про черновики Сан-Стефанского договора, сохраняемые в доме как реликвии, про болгарскую песню «Шумит Марица», которую распевали внуки.15


Круподеринцы, 1901 год.

Первый этаж, повторяя виторой, опоясывала веранда, тоже деревянная и с такой же резьбой. Здесь же деревянные колоны, на которые опирался балкон второго этажа. На углу — лестница для выхода в сад. Интересно, что ограда балкона тут продолжалась, видимо в ней была устроена калитка.

Ныне этот угол пуст, большая дверь выхода на веранду грубо заложена, причем, судя по старым фото, здесь была именно полноценная глухая дверь, а не порте-фентере. Ввместо соседнего окна — пристройка. Внизу мы видим остатки фундамента веранды. Но самое интересное я разглядел в глубине старого снимка — обратите внимание на некие колоны, примыкающие к зданию справа — я выделил её более светлым тоном — 

Думаю это ничто иное, как пергола, примыкавшая к дому и продолжавшая таким образом веранаду вдаль, в сторону "гостевого" фасада. Судя по фото, строение было основательным — колонны были явно каменные, наверху перекрытие, внизу — продолжающаяся вдоль перголы ограда вернады. 
Обратите внимание также на аккуратные круглые клумбы перед домом и — две изящные скамейки (или кресла) у дерева.

Интересно, что деревянная отделка над тремя окнами фронтона и деревянные же корнизы, поддерживающие крышу по всему периметру, сохранились до сих пор. Переплет второго от правого угла окна тоже изначальный.

Перпендикулярная постройка делила залний двор как бы на две части . Одну мы видели, теперь вторая, благо это еще одно место. запечатленное на старой фотографии. Здесть тоже, как и с той стороны постройки, практически всё утрачено. Дверь на крутую резную деревянную веранду првратилась в окно, от веранды нет и следа. 

Круподеринцы,
Подпись под фотографией гласит "Крупи", Слева направо: сын Алексей Николаевич, мать – Екатерина Леонидовна, дочери Екатерина и  Мария и на качалке — сам граф Николай Павлович,

Здесь сохранился декоративный элемент, обрамляющий окна и полосой идущий вдоль всего одноэтажного корпуса, а также — резная причклина, окаймлявшая и крышу, и не существующую уже крышу веранды.

По всей видимости, Игнатьевы очень любили свои "Крупи" — так подписаны некоторые старые фото, которые мне удалось разыскать. Даже находясь в буре дипломатических баталий, Николай Павлович с любовью вспоминал свое имение — так или иначе, Круподеринцы всегда были в центре внимания, часто фигурировали в переписке Игнатьева — причем — даже во время русско-турецкой войны, начавшейся в 1877:

26 июня (1877). Бивак у Зимницы

Рад я, что Круподерницы тебе нравятся и что вы там устроились по вкусу. Надеюсь, что прихотливая Екатерина Матвеевна не захает чересчур нашего деревенского гнездышка. Касательно Липского я вам тотчас отвечал и так подробно, что издали кажется — и прибавить нечего. Придумайте комбинацию, чтобы обойти заключение прямого контракта на аренду с поляком и избегнуть излишних расходов на постройки.16

Конечно хотелось заглянуть во-внутрь. Но признаться, лучше иногда не удовлетворять своё люблпытство — можно на долго расстроиться. Так было здесь — от интерьеров усадьбы сохранились только стены — 

Ну и еще падуга на потолке. Выйдем отсюда поскорее.
Слева от въездного фасада (того. с которого мы начали знакомства, с одноэтажными "сенями") стоит двухэтажный дом в том же стиле, что и господская часть — с рустованными углами и деревянной отделкой чердачной части. Что в нём  было при Игнатьевых — можно предположить и службы, и гостевой дом. А может это и вовсе более поздняя постройка — отдельные упрощенные детали намекают на это. Мне это точно не известно.

А вот еще левее видна длинная приземистая невысокая и точно игнатьевская постройка, и с назначением её всё более-менее понятно.

Это вход в большой холодильниу XIX века — лёдник. Там, в глубине, хранились продукты. Температура под землей заведлмо меньшю, плюс её поддерживали низкой при помощи вырубленныз зимой из реки кусков льда. 

Лёдники можно встретить в каждом бывшем имении, чаще всего это некий курганчик с входом в него, но здесь это еще и некая терраса с лесенкой на нее.

Справа от лёдника — сохранившаяся стена неких построек, скорее всего хозяйственного назначения. Домик впереди — конечно поздняя постройка. стоящая при этом на фундаменте от более старой постройки.

Что было в этом "хозяйственном дворе" — назовем его так — остаётся только догадываться или искать старые фотографии. Но видно, что было что-то интересное. Здесь вам и арки, и окна, и лестницы

Заложенная арка в стене.

Развалины еще одного дома

А здесь — некое арочное окно в подвал. И оно такое не одно здесь. Там конечно сто процентов лежат сокровища графа Игнатьева, но я не полез туда.

Заложенный ветками вход в .? Очередной подземный ход? Поскольку расположен на небольшом холме, возможно это ветиляция еще одного лёдника. 

Игнатьев, Круподеринцы, Игнатьева

Одна из последних фотографий Николая Павловича с супругой Екатериной Леонидовной
источник

В октябре 1902 он еще раз побывал в практически созданной им стране — Болгарии —  г. Тогда в Софии назвали улицу и школу именем "Граф Игнатьев". Будучи там, Николай Павлович сказал: "…Мой идеал был и есть свободная Болгария. Я мечтал об этом еще с 1862 г. и в душе я благодарен, что смог увидеть его осуществленным. Мое сердце принадлежит болгарам, и я желаю болгарскому народу процветания…" Выйдя в отставку окончательно, Николай Павлович жил в своих любимых Круподеринцах. Здесь же он встретил свой последний день, 20 июня 1908 года, здесь же 23 июня был отпет местным епископом Иннокентием (Ястребовым), здесь же и похоронен. На следующих страницах мы побываем в церкви-усыпальнице Игнатьевых, но в завершении мне хотелось бы сказать, что пока Николай Павлович был жив, несмотря на всё последовавшее после Берлинского конгресса проветривание мозгов, ежегодно в  Круподерницы из Болгарии посылали к старому графу тайных делегатов для выражения благодарности. 

Ignatiev? Bulgaria

Памятник Николаю Павловичу Игнатьеву в Варне.
Автор снимка ConstantinetheGreat

Продолжение — о детях Николая и Екатерины Игнатьевых и о церкви-усыпальницы — во второй части.


  1. Виктория Колесник Біографічний довідник "Відомі поляки в історії Вінниччини" Винница, 2007. стр 201.
  2.  Rocznik Służby Zagranicznej Rzeczypospolitej Polskiej według stanu na 1 kwietnia 1938, Warszawa 1938, s. 57. 
  3. Adam Wawrzyniec Rzewuski, Wikipedia, Wolna Encyklopedia
  4.  Adama Wawrzeńca Rzewuskiego Kasztelana Witebskiego. o Formie Rządu Republikanskiego Myśli. T. I cz. 1
  5. Русский биографический словарь, Том 25, стр 167. Санкт Петербург, 1913.
  6. Фаддей Булгарин. Избранное. 
  7. Виктория Колесник Біографічний довідник "Відомі поляки в історії Вінниччини" Винница, 2007. стр 207.
  8. Игнатьев Н.П. Походные письма 1877 года. Письмо №2 от 28 мая 1877 года. Москва, Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН), 1999.
  9. Они строили Россию. Игнатьевы  Альманах «Другие берега». — 2008. — № 23. — С. 144-145. 
  10. Виктория Хевролина, Николай Павлович Игнатьев. Российский дипломат. 
  11. Цитируется по: Соков И. А. "Политическая история Канады: взгляд из России". Сборник статей, стр. 227
  12. «Бульвар Гордона», № 10 (150) 2008, 11 марта, 2008, Дела давно минувших дней​
  13. Цитируется по Виктория Хевролина, Николай Павлович Игнатьев. Российский дипломат. 
  14. Игнатьев Н.П. Походные письма 1877 года. Письмо №2 от 28 мая 1877 года. Москва, Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН), 1999.
  15. «Бульвар Гордона» № 10 (150), 11 марта 2008 года. Дела давно минувших дней.
  16. Игнатьев Н.П. Походные письма 1877 года. Письмо №2 от 28 мая 1877 года. Москва, Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН), 1999.